ПОЛИНА КОРОТКИХ

ОНТОЛОГИЯ
МЕМОВ С ВОЛКАМИ

В каждой шутке, как известно, есть доля шутки... АУФ!

(с) ВОЛК

Так вышло, что классическая детская гиперфиксация на динозаврах у меня сменилась на гиперфиксацию на собаках, волках и иже с ними. К счастью или к сожалению, судьба увела от пути фурри-артиста, но притяжение к вышеупомянутым зверям с годами никуда не улетучилось. Проявлялось оно различными способами: от рисования представителей семейства собачьих при любом удобном случае до желания бросить художественную школу и пойти учиться на кинолога или ветеринара. Однако до поры до времени я старалась свои юннатские наклонности проявлять пореже, считая, что они разрушат образ суровой уральской мадамы и contemporary артистки. Но к третьему году обучения в академии Штиглица до меня дошло осознание прописной истины: волк не кринжует – волк живет кринжем.

Для начала обозначим круг поднимаемых проблем. Во-первых, день сегодняшний – это время потенциального разгула неоязыческих учений различной степени фундаментальности. Любое язычество в основе своей имеет поклонение силам природы, в частности – животным и их культурно-духовным ипостасям (тотемизм, анимизм). Волк в индоевропейской мифологии является одним из интереснейших персонажей, и что самое замечательное – образ его в культуре оказался настолько глубоко укоренен, что дожил до сегодняшнего времени. Второй круг проблем, связанных с современной культурой – трактовка отголосков традиционной культуры постмодернизмом и интернетом на примере мемов с волками.

В низшей мифологии индоевропейцев, в частности у славян, волки занимали любопытное и даже неожиданное на первый взгляд место. Как правило, биологические характеристики того или иного животного не всегда соответствуют его мифологическому образу. Волк «природный» редко живет вне стаи, в то время как «магический» волк практически всегда – одиночка. Волки, как известно – это хищники, создания, имеющие постоянный непосредственный контакт со смертью и болезнью. Вероятно, в связи с этим в мифологиях многих народов именно представители псовых являются проводниками между миром живых и миром мертвых или стражами на их границе.
В египетской мифологии боги Вепуат (волк) и Анубис (шакал) являлись ведущими действующими лицами в большинстве процессов, связанных с жизнью и смертью. Причем сфера ответственности этих богов распространялась не только на перемещение душ в загробный мир. Ведущим богом в ритуале Хеб-сед (символическое перерождение фараона) был именно Вепуат. Он же был одним из божеств войны, которая тоже непосредственно связана со смертью.
Интересный след волки оставили и в греческой мифологии. Сразу оговорюсь, что изложенные далее теории являются довольно спорными, но кажутся невероятно притягательными в контексте разговора о жизни, смерти и волках. Итак, слово «волк» в переводе на греческий – «lykos», а слово «светлый» – «luxeios». Считается, что оба слова отразились в культе Аполлона Ликейского. Интересующий нас Аполлон – архаический, в нём ещё нет функций, связанных с искусством и красотой: они появятся только в классический период (хотя забавно, что бог-покровитель волков с течением времени превратился в бога-покровителя муз). Изначально Аполлон обладал амбивалентной стихийно-материальной сущностью – одновременно был и богом света, и богом моря, и богом плодородия, и богом-целителем, и богом-губителем. С данным божеством ассоциировалось множество животных (от мышей до лебедей), в том числе заметно отличились волки, которые в данном случае олицетворяют разрушающие и очищающие природные начала, покровителем и управителем которых выступает интересующее нас божество.

Своеобразный «волчий пастырь» существовал и в «народном» православии. Верования, распространенные среди населения, зачастую заметно отличаются от догматических учений. «Народное» православие и сегодня является своеобразной смесью из христианский, языческих и даже мистических убеждений. Проиллюстрируем данный тезис с помощью образа святого Егория, он же святой Юрий, он же Георгий Победоносец. Святой обладает несколькими функциями, в том числе покровительствует скоту и волкам. В народной традиции существует два праздника, связанных с данной ипостасью святого Егория: Егорий Вешний и Егорий Осенний. Первый связан с началом выпаса скота, второй – с разгулом волков. В верованиях различных славянских народов святой Егорий был непосредственно связан с волками: считалось, что именно он разрешает и запрещает хищникам резать скот. Существовали определенные заговоры и ритуалы, направленные на охранение от волков. Так, в Екимовской волости (современная Рязанская область) до 20-х годов ХХ в. сохранялось символическое кормление волков «конями» (обрядовая выпечка) на Егория Осеннего. Также существовало поверье, что у волков нельзя отбирать пойманных ими животных, в том числе домашний скот («Что у волка на зубах – то Егорий дал»). Данные примеры показывают образ волка в ипостаси губителя и очистителя, однако «функции» данного зверя в славянской мифологии на этом не заканчиваются. Другое его замечательное качество отразилось как в культе святого Егория, так и в некоторых сказках.

Волк в мифологии славян является замечательным транспортным средством для перемещения между сакральным и профанным мирами.
Так и святой Егорий в народном православии, и Иван Царевич из русских сказок в качестве ездового животного выбирают именно волка.

Наконец, поговорим о волчьих стаях. В мифологии, как ни странно, они отразились куда менее ярко, чем образ волка-одиночки. Тем не менее понятие стаи опосредованно связано с обрядами инициации, распространенными среди племен охотников и скотоводов. Как известно, сутью данных ритуалов является символическая смерть мальчика, его перерождение и переход в статус мужчины. После испытаний физической болью выжившие юноши собираются в закрытое сообщество, предводителем которого становится один из старших мужчин племени. Мальчики на некоторое время исключаются из жизни социума, переселяются в леса, где обучаются охоте и военному делу. В ходе «обучения» юноши могут охотится не только на животных, но и на людей (даже на представителей своего племени). Одним из распространенных наименований подобных юношеских сообществ является термин «волчий союз» или «волчье братство». Конечно, данные понятия используются далеко не всегда по своему прямому назначению, но тем не менее имеют отношение к обсуждаемым проблемам. Закрытые сообщества юношей получили наименование волчьих по следующим причинам. Во-первых, волк – это проводник между мирами живых и мертвых, а соответственно спутник мальчика на пути его «смерти» и перерождения в мужчину. Во-вторых, данное наименование наделяет членов группы звероподобностью, что подчеркивает их исключенность из мира человеческого. Также оно дает право не подчиняться любым общественным нормам и законам. Теперь перейдем к разговору о прекрасном, то есть – о мемах.

Мы вкратце ознакомились с образом волка «традиционного», который неоднократно претерпевал изменения на протяжении развития культуры. Теперь стоит перейти к процессам, связанным с появлением интернета, и практической реализации в нём теории деконструкции.
Понятие «деконструкция» непосредственным образом относится к современной философии и искусству. Сутью его является разрушение культурного стереотипа или помещение его в современный контекст, с целью выявления скрытых смыслов. Традиционное толкование образов, понятий, символов и т.п., согласно теории деконструкции, лишает человека свободы в поиске смысла, обедняет мысль. Основным инструментом деконструкции является провокация, так как она способна сломать рамки традиционной культуры, побудить человека к самостоятельному поиску смысла, освободить подтексты, не контролируемые автором. Данные идеи были высказаны в академической среде Жаком Деррида еще в 60-70е годы ХХ в. Однако проявление деконструкции чего-либо в массовой культуре прекрасно представлены и по сей день. Итак, вернемся в интернет.

В 00-10-х годах на пространстве рунета последовательно оформилось 2 волчьих течения. Первое принялось культивировать романтические образы волка-одиночки, волка-вожака, прочих волков и волчиц разного социального статуса и моральных принципов. Вероятно, данное течение оформилось из потребности в обособлении от обыденной жизни и общества (впрочем, как и большинство подобных группировок), а точкой притяжения стал неисчерпаемый культурный «багаж» образа волка и его внешняя привлекательность. Свое дело несомненно сделали и «околооккультные» движения, привнесшие в современную массовую культуру понятия тотема, гороскопов различного рода, значительно искаженные фрагменты славянского язычества и т.д. Роль сыграли и философско-политические группировки неоязыческого толка, хотя и в меньшей степени. Плюс интернет и социальные сети наделили каждого пользователя правом авторства, соответственно – многократно увеличили объем производимого культурного продукта. И вот мы уже имеем устрашающих размеров конгломерат из стихов, фанфиков, артов, аватарок и сообществ «по интересам» вокруг волка, исторический образ которого уже напрочь скрылся за массивами новой информации. Здесь будут и предметы изобразительного творчества, презентующие тех же Анубиса и Вепуата как предметы оккультного, эстетического и даже эротического интереса, и миллионы быстрых онлайн-тестов по определению тотема и связанных с ним жизненных установок. Здесь же появятся и «пацанские» волчьи сообщества – аллюзия на обрядовые группировки охотничьих племен. Причем члены соответствующих обществ будут в той или иной степени боготворить обряды инициации и связанные с ними практики: от литературных и изобразительных произведений на тему до «пойти поохотиться на какого-нибудь не-человека». Всё это – примеры символического отделения от обыденной общественной жизни, выстраивания новой мистической картины мира, не имеющей при этом ничего общего с архаической. Отмечу, что «отделяться» от реальности можно с разной степенью радикальности и серьезности.

С появлением волка на арене более-менее массовой культуры, то есть создания нового стереотипа, процесс деконструкции запустился снова, однако стал протекать иным способом. В первом случае традиционные понятия о волке были помещены в нехарактерные для них обстоятельства – в интернет, что повлекло мутацию старого культурного стереотипа в новый. В интернете волк превратился «в солянку» из благородства, красоты, мудрости, силы и независимости, собранных из культур, духовных и оккультных учений всех времен и народов в прочтении авторов нового мифа. Плюсом ко всему стало стремление отделиться от обыденной жизни, не сулившей никаких чудес, и переместиться в воображаемый мир хотя бы на некоторое время. Новый же миф был деконструирован посредством разрушения сформировавшихся романтических воззрений и провокации. И здесь мы перемещаемся в нежно любимый мною мир мемов с волками. Во всем известных мемах сконструированный в интернете образ волка XXI в. презентуется с разной степенью иронии или сарказма, вплоть до доведения до абсурда. При этом волк выступает транспортным средством для путешествия по мирам кринжа, народной мудрости XXI в., современного фольклора и интернет-мракобесия различной степени тяжести. Интересующие нас мемы вскрывают внешне романтическо-мистическо-братские волчьи образы и обнаруживают под ними или «ничего» – сплошной эскапизм, или различной сложности конспирологические теории. Здесь мемы выступают живой водой, омывающей очи и позволяющей увидеть более-менее соответствующую действительности картину происходящего. И средством смирения с данностью выступает в этом случае юмор – оружие того, кто не может или не желает выражать себя политически. Депрессивная картина получается, но картинки забавные.
Данные открытия являются скорее следствием создания мемов, причиной же их появления, пожалуй, остаётся стремление к тому же отделению от большинства или выражению собственного мнения. Проще говоря – сначала хотелось поугарать над кем-нибудь, а получилось даже лучше. Причем настолько хорошо вышло, что мы уже имеем новый стереотип о волке с приставкой «ауф». Интересно, что случится с ним дальше, но это мы узнаем уже в прекрасной России будущего. Если узнаем, конечно.